Vladimir Lorcenkov

Poem (VIII)

 

-          25 –

 

в день когда в Молдавии впервые появились карты Таро

навсегда войдет в карту вин

нашей маленькой и очень гордой республики

первой границу на участке около Комрата незаконно пересекла карта

Висельника

он просто раскачался, повиснув на дереве, да и

забросил себя на тот берег

случаи такие были не редкость в ту пору на молдо-румынской

границе, поэтому строго не наказывая,

солдатика-пограничника, прошляпившего нарушителя границы, все же

лишили отпуска на три дня домой

а он очень расстроился

взял автомат и перестрелял всю отару овец

которую гнал, как обычно

через границу пастух Василика

то ли румын, то ли молдаванин, сейчас уже не поймешь

особенно учитывая наличие тех, что считает это, -

румын, молдаванин, -

одним и тем же, единым целым

это, кстати, наталкивает нас на мысли о карте Таро

по имени Единение

та перебралась в страну в конверте с почтовой маркой Евросоюза

а в этой стране все, что так или иначе связано с Евросоюзом

свято и неприкосновенно

третья карта Таро по имени Судьба приползла под брюхом телеги, четвертая… что?

вас интересует дальнейшая судьба

пограничника, того мальчика, который перестрелял овец,

о, это достойно отдельной поэму, скажу лишь, что это –

звено в цепи событий, которые привели к извержению вулкана в Индонезии

которое было задумано для того, чтобы исчез целый вид рыб

мешавших эволюции развиваться и в дальнейшем

 

я не буду перечислять скорбный путь всех 124 карт молдавской колоды Таро

отмечу лишь, что все они, следя своему предназначению

собрались в городе Кишиневе 14 февраля 1979 года

разлеглись веером на центральной площади,

приняв внешность плитки

пешеходной части улицы, забыл, как это, а, тротуара

он, знаете, у нас в плитке, и примерно через

полтора-два часа я, повинуясь повелению судьбы

появился на свет

быстренько выслушал молитву, которую обращал ко мне бог

и начал делать все, чтобы как можно скорее встретить тебя

в частности, побыстрее рос, побольше кушал

вел себя хорошо, учился ухаживать за девочками
любить страстно, любить нежно, учился мыть руки

чистить зубы после еды, читал красивые книги, где очень много

было сказано о любви

видимо, это чтобы не опозориться, когда встречусь с тобой

и мы начнем беседовать

также я всячески старался для того, чтобы судьбы наши пересеклись на самом их взлете

чтобы мы в дальнейшем вместе только падали, как звезды

что очень романтично

а девочкам, узнал я в процессе неоднократных ухаживаний

нравится все, что романтика

я нашел тебя для того, чтобы мы вместе увяли и состарились

я шел к тебе всю жизнь, понемножку, шажками, но настойчиво

разве это не повод

приголубить, расцеловать и обнять
скажи, где ты пропадала в период в мои с 0 по 23 года

скажи, что ты сделала для того, чтобы прийти пораньше

ко мне

скажи

я никогда не думал, что буду спать с женщиной младше себя

но по истечении моих 18 лет это глупейшее недоразумение, заблуждение и вообще, я бы сказал, опаснейшее позерство было исчерпано самой жизнью, подсунувшей мне 15-летнюю любовницу с ужасно томным ртом, таким томным, что я представлял себе их парочкой – ее и ее рот, и знаете

второго я побаивался

и уж тем более я не думал и не гадал, что она станет спутницей

моей жизни в период с 18 по 23 года

в течение которой я еще несколько раз родился и трижды умер

и только когда мне исполнилось двадцать пять

моя мать

открыла мне тайну моего рождения и я

узнал

что причина моих метаний, а также зигзагов судьбы, которых и в Дон Кихоте не опишешь, а уж чего только там не описано,

состоит в тайне моего рождения

которую я узнал, и которая состояла в том

что я явился на свет

не запылился на солнце

благодаря воле и желанию ста двадцати четырех карт Таро

особого молдавского Таро

с тех пор я поседел и стал

грустен, потому что знаю –

после того, как все карты молдавского Таро снова соберутся в Кишиневе

на центральной площади и разлягутся веером, мне придется явить

миру

процесс совершенно обратный тому, что я проделал, родившись

да-да, я говорю об этом –

умереть

 

-          26 –

 

лижи мою молодость, лижи мою страсть

как животное соль

прокуси мою руку, вначале я ничего не почувствую

медная бляха синяка будет потом

все будет потом, сейчас прокуси и тяни, лижи

высасывай из меня эту дурную

кровь

обезумевшего от сверхнаполненности человека

я говорю о себе, ты понимаешь

я полон крови, я едва не лопаюсь от ее избытка

она брызжет по утрам фонтаном из моих ноздрей

системы сообщающихся сосудов, слава матери-кукурузе, работает исправно

по утрам кровь течет из-под моих закрытых век,

сочится из-под ногтей, каплет с длинных красивых ресниц

от которых не одно сердце таяло

как мороженое, только сердце – кровью

кровь толчками вырывается их моих вен, я как будто Океан

а в моих венах миллионы китов, кровавых гренландских китов, синих молдавских китов, кашалотов, лопоухих, вислобрюхих и прочих китов

и они брызжут из меня по утрам фонтанами крови

радостно фыркают, ведь они тоже полны крови и жизни

я полон кровью, я полон жизни

страдание и чувства переполняют меня, льют изо рта

особенно мне удается легкая грусть и ненавязчивая тоска

мне все удается, потому что я полон жизни и крови

вытекающих из меня вовсе не потому, что я должен умереть

а ради сохранения меня как сосуда

который не должен лопнуть, можно сказать

во мне есть предохранительный механизм, который спасает от перепроизводства

жизни и крови

и, конечно, я щедро делюсь всем этим с каждым встречным

поперечным, растяпой и головотяпом

 

а еще я полон железа, что вовсе не удивительно для тех

кто в химии знает толк

тонкий как изысканные вина столовых

марок, ведь кровь полна железа

железистых опилок

поднеси к открытой ране магнит

и хлещущая кровь стянется к нему как куча

железной пыли

я полон железа и в виде крови, и в чистом, -

от слова»первозданный» меня отучил Андрей Первозванный, -

виде, в виде железного стержня

пронзающего мою спину вместо трусливо дезертировавшего

позвоночника, он не выдержал тяжести службы

и сбежал, трус, я разжаловал его и приговорил заочно к расстрелу перед строем и последующему

повешению в торжественном разряженном солдатов каре

кюре отпоет его в последний путь

приделает к носу бантик и спустит гроб с телом на воду

а потом мы отправим его чистить картошку на кухню

вот что ждет

мой позвоночник, когда он вернется ко мне в надежде

на заклание агнца

 

а пока у меня вместо него стальной позвоночник

который, хочу я или нет, ему плевать, удивительно равнодушная тварь

делает меня самым живучим существом в мире после кошки

из которой кишки вынимай не вынимай, а она все равно застрелится

иногда он мне мешает ходить

ведь каждый знает, что в Земле есть магнит

и иногда его включают инопланетные твари

очень редко, но включают, чтобы

обезопасить себя от таких как я, с железным штырем в спине

вас-то, обладателей костяных позвоночников, они давно

уже не боятся

и тогда я намертво прилипаю к Земле, и не могу быстро идти по шарику

и когда шарик крутится, я опускаюсь вниз головой

что вызывает у меня приступы жестокой боязни высоты

я прижимаюсь к балкону и кричу: не хочу видеть, как мир

вылетает из окна

я плачу, стоя на парашютной вышке, рыдаю, поднявшись на табурет

у меня кружится голова от восхождения на бордюр

 

помню, я собрался покорять вершину – порог своей комнаты

целых 15 сантиметров

несколько недель я готовил провизию, потому что подойти к вершине

непросто

запросто можно погибнуть на подходах

чаще всего альпинисты замерзают, падают, укутавшись в туман,

не на пике,

срываются в пике на подступах, подступах, потому и называются под-ст-пы

в смысле, попробуй подступись

еще я запасся ботинками на высокой подошве, прочной и рифленой

с высокими берцами, толстыми шнурками:

будь они мужчиной, он бы хвастался большим хуем

но у него только ботинки на подошве высокой

которыми я запасся, а еще провизией и провиантом

картой местности, планом квартиры, полученным после трех месяцев очередей

в мэрии нашего городка

красные флажки, чтобы устанавливать их на месте восхождений

как метки рекорда

в общем, после покупки фонарика, альпенштока и двух Троцких, -

это на случай если восхождение не состоится

а альпеншток на что-то да сгодится, -

предусмотрительный какой малый, этот я!

я полез покорять

порог своего

дома

 

целых пять дней и двенадцать ночей, по две с четвертью на день

я подходил по отрогам моего

порога

к нему самому, изнывая от боязни

высоты и страсти эту боязнь преодолеть

не правда ли, нет ничего более не странного, и совершенного понятного - спрашивает меня английский поэт-деревенщик Клэри, который к концу жизни сошел с ума, решил, что он английский поэт Байрон, и продолжил неоконченную поэму «Чайлд Гарольд», - чем это ваше желание поиметь то, что имеет вас, имеет, что называется, по полной программе

да пошел ты, Клэри!

я даже фамилии твоей не помню

точно

так что ты, может, и не Клэри вовсе, а самозванец

ободранный какой-то 

ух ты, плавная кривая прозы в стихах вывела меня снова к Кокойты

здравствуйте, господин президент, доброго вам здоровьишка

 

в общем, под насмешливым взглядом этого англичанина, -

ну, что за народ, даже сумасшедшие у них обладают сдержанным юмором, -

я таки преодолел эту вершину

восхождение на порог дома обошлось мне в три тысячи фунтов стерлингов, на которые я снарядил экспедицию

четверых верных грумов, двенадцати волос

и зуба мудрости, который погиб от холода на шестой день путешествия 

 

а стальной стержень в моей спине

после этого еще тверже стал

мало ему, что стальной, так еще и

заледенел, сволочь

 

вынь из меня эту страсть,

вытащи из меня железный стержень

своими губами

отсоси это жало,

тебе что, жалко

нет, так

бери

давай

да не давай в смысле

дай, а давай в смысле

давай начинай

в смысле

бери

так-так

вот

о!