Vladimir Lorcenkov

Poem (VI) 

 

-          19 –

 

Я влюблен в девушку, чье лицо

красуется

в галерее «Лица русской литературы»

и не скрываю этого – ведь любовь моя очевидна

как скрыть то, что наружу?

ни геморроя, ни любви ни сыпи

не скрыть

ты говоришь, что ревнуешь, а я возражаю

какого хрена? Это всего лишь лицо.

обрезанное сразу под подбородком

он такой красивый, совсем не мужественный

но и не безвольный…

ее лицо заполняет всю рамку

только лицо и все, пустота

но мне кажется, что у нее большая мягкая грудь

это внушает

надежды, иллюзии, веру, просто внушает

наконец

мы не знакомы, я даже не знаю

правда ли у нее большая и мягкая грудь

но люблю думать об этом

-          а еще об истоках христианства, - видимо

тут что-то связанно с матерью и Богородицей

я люблю думать о ней, читая желтые газеты, я ведь и правда верю,

что в них пишут правду для избранных

сотрудников Инопланетного центра размещения

вновь прибывших марсиан на Землю

и для красивых девушек, чье лицо

и воображаемая мной грудь

колышутся словно сквозь воду навстречу мне

из галереи «лица русской литературы»

 

интересно, был ли Иисус бродячим раввином?

вот первое, что я спрошу у нее, у девушки

с мягкими большими глазами, -

-          разве  может у такой быть другая, чем глаза, грудь?

у нее очень известная фамилия, мне кажется

она войдет в историю

 

не знаю, не понимаю в этом ни хрена

 

но мне нравится еще ее стрижка, короткая, но женственная

такая милая на фоне кирпичной вечерней Москвы

я очень люблю ее

я люблю тебя

я без ума от тебя

от твоих волос, груди и глаз

приди ко мне

дай мне

я умираю,

я люблю тебя

 

мне наплевать на твой внутренний мир

я буду им, а сейчас я хочу лишь

твои волосы, твою грудь, твои глаза

которые я люблю, поверь

этого достаточно, чтобы

написать поэму, стреляться,

пойти на курсы английского,

выучить язык глухонемых

купить Библию,

разочароваться

жениться, влюбиться еще раз

стреляться, развестись, пойти в кругосветное плавание

поплыть в кругосветную прогулку

подпрыгивать с каждого третьего шага

переступать каждую ворую плитку

не замечать каждый пятый шов

ползать перед тобой

или подарить сухие цветы зверобоя

твоей сестре

которую я тоже люблю

потому что она очень похожа

на лицо из галереи «лица русской

литературы»

я говорю о твоем

лице

 

-          20 –

 

я прерываю свои излияния, потому что слышу топот

пожалуйста, спрячься в моей груди вырви

сердце

займи его место

никто ничего не заподозрит тогда

слышишь топот? это конница

это нашествие

прячься!

 

у меня в глотке застряла жирная пыль кишиневских улиц

по которым скакали татары на жирных мохноногих толстых

лошаденках, похожих на беременных пауков

ты ела конину? спрашиваю тебя, но ты нелогична.

говоришь – фу, не спрашивай!

а ведь я уже спросил

татары скачут и скачут, а мы с тобой

коренные, уроженцы, обитатели, как там еще

кличут вырезанных жителей в грамотах, хрониках и статьях?

Прячемся в подземельях под рекой. Называется Бык.

тогда, в 13 веке, еще река, мы прячемся в ходах под ней –

широкой водной артерией, только полосни по ней веслом,

сразу водичкой брызнет! как кровью

она была широкая, могучая, и по ней плавали суда

но все это раньше, не сейчас, но ведь

мы и говорим про раньше!

я прячусь в подземелье, и зажимаю рот себе, тебе, малышу

и шепчу устало потолку, который поверхность земли:

-          как вы достали меня! татары на мохноногих конях!

и мы собираемся было вылезти наверх, но татары все скачут

кони все грохочут по мостовым, которых пока нет

и мы передумали, лезем обратно

татары, почуяв приближение чума, прячут клады

золотые монеты, ножи и сабли, и обращаются в пыль

передав поводья вновь прибывшим, кто там?

Сегодня – поляки

нет, с этими шутки плохи, не лезем наверх,

а поляки, открыв Польское кладбище

тихо хоронят друг друга там, на холме, и передают поводья

новым… ну, еще успевают открыть свой костел

турки, вырвав поводья, открывают пару-другую застав

вводят тройку-четверку налогов…

значит, ишачить придется все больше! что ты смеешься?

женщина, тебе не понять, как лом выкручивает руки

дольше всех продержались русские, да и те

спеклись, и лежат вместе с предыдущими

где-то под землей, чуть ниже травы, и чуть выше нас

спрятавшихся обитателей подземных ходов

и шепчут, шепчут (а мы-то слышим) друг другу

какого черта? Как нас сюда занесло и зачем?

может, спросим у местных?

ах, если бы мы сами знали, отвечают местные

мы и сами не понимаем, как и зачем нас сюда занесло,

гиблая землю, гиблая

только и годится на то, чтоб в ней прятаться…

мой малыш играет, ты от земли посерела

но я все-таки думаю, что это не помеха

нам сделать еще одного

и щупаю свою щетину, и вижу

что за четыре сотни лет подземная пыль в ней свила гнездо

пылинки открыли плуг, колесо, построили пирамиду и город

написали три книги, провели две мировые войны

две резни, шесть мировых аутодафе, успели найти среди себя

провокаторов, врагов государства, написали конституцию, нарисовали

гимн, спели герб, не скучали в общем!

знаешь, я бы с удовольствием вылез наверх

на эти кривые улочки

усыпанные пылью тех, кто скакал здесь

ходил и буянил, спал и пил, жрал и смердел

я все-таки люблю этот город

или нет, не так

я высосан этой землей

под которой люди прячутся, как клещи

под кожей больного животного

и у меня нет ни сил ни желания

ни воли

ни вздоха

ничего

кроме вас

ну, значит будем прозябать вместе

пусть в городе пустынно и гулко 

глядишь, подтянется какая-нибудь конница

и мы снова полезем в ходы 

 

нет, нет и нет, все было вовсе не так

слушай, на самом деле

 

Я досыта сыт жирной пресыщенной пылью

кривых кишиневских зигзагов,

по недоразумению названных улицами,

проспектами бульварами и трассами

украшенными..

сама заткнись! мне очевидна вся нелепость

стихотворного сопоставления трасс и террас

ну, вот еще – капитан Гатеррас. довольна? мать твою…

так вот, я наелся так, что переваренная блевотина

прет горлом

блевотина пыли, блевотина улиц,

по ним, когда их не было,

еще татары скакали на маленьких смешных лошадях

мохнатых малютках, похожих на паучков

а мы, обитатели города, прятали лица в подземных ходах

под рекою. Бык. Тогда еще река.

Под судоходной артерией, о, по ней плыли корабли

но то было давно

а сейчас я - в подземной, что под водной, артерии,

затаился, зажал рот тебе, себе, малышу

и лишь шепчу:

- как вы достали меня, татары на мохнатых пыльных конях!

от нашествия которых: татар и коней, и неизвестно

чьего больше, коней или татар,

прячемся мы: я, ты и малыш

и, знаешь, это длилось так долго, что пыль в моей щетине

успела обзавестись детишками, и открыть частную школу

написать конституцию, принять флаг, написать гимн

нарисовать герб

найти в своих рядах изменников, провокаторов

и врагов государства, расстрелять их

без суда и следствия

не зажить лучше, но знать –

все беды от них, чужаков…

но то пыль в щетине, а ты и я

еще нас обозначают словом «мы»

Так вот, мы, - не успев вылезти, слышали топот новых коней

И снова прятались

ни дать ни взять кустурица, подземелье

но мы-то знаем, что он был позер

татары спешивались, открывали базар, чайхану, заболевали чумой

и, почуяв черную смерть, отдавали поводья своих лошадей

вновь прибывшим,

а сами ложились на улочки города и умирали

вновь прибывшие, - на этот раз поляки, - открывали Польское кладбище

и хоронили друг друга на холме

ну, еще костел успевали открыть, и мужскую гимназию

потом турки, открыв заставу-две, умирали

успев, правда, наложить еще несколько налогов

ишачить приходилось все больше! Что ты смеешься?! Женщина

тебе ни хрена не понять, как ломит кости мужская работа… 

дольше всех продержались русские, да и те не сдюжили

и все они сейчас, прячась под землей, как и мы, спрашивают себя:

что это было, и зачем мы здесь?

 

и все молчит в ответ: улочки, пыль, артерии, кони

один я знаю ответ – эта земля с людьми,

спрятавшимися под ней как клещи под кожей

вытянула из вас силы, высосала из вас соки

но и нам их не отдала

я гляжу на тебя и знаю, что мы с тобой

тоже станем пылью на кривых улицах татарской деревни

Кишинева

Если бы я был Дино Буццати, я бы назвал его пустыней

но дино буцатти станет мой правнук, когда уедет в Италию

по дороге рабов

если он уцелеет и ему повезет

то мальчик станет человеком, станет

раскатывать асфальт

я думаю о его судьбе

и не верю, что, когда мы вылезем из-под Быка

они, улочки, опустеют

непременно ведь прискачет кто-то еще

непременно, любовь моя

непременно…

 

-          21 –

 

но ты не беспокойся за меня, на то и есть мелочи

нас раздражающие, чтобы мы отвлекались от глобальных проблем

так что все нижеописанное ниспослано мне во искупление

для раздражения

отвлечения от главной боли, внутри меня, ее я сам

причиняю

а это все – так, наркоз местного действия

тем не менее…

 

меня заебал тот олух царя небесного,

что плывет по третьей дорожке

отчаянно раскидывая локти, мы, опытные пловцы, называем это жертва в лапах садиста

опытные пловцы, впрочем, меня заебали тоже

вечно плывут, аккуратно вкладывая руки вперед, будто енот, берущий подачку

от посетителя зоопарка, где меня заебал,

кстати, вполне весомо и ощутимо веско…

обладатель машинной подвески

или драгоценной? Анне Веске?

не обращайте внимания: это меня одолел рифмы бес

я мог бы скаламбурить, обозвав его без рифмы-рифмы бес

но меня одолел бес рифмы, а не бес каламбура

тот меня просто заебал, почти как олух с третьей дорожки! 

…хранитель серпентария, что не позволяет

глядеть на змей, ужей, крокодила и прочую гадость

они не заебали меня потому, что мы видимся достаточно редко

о, если бы это была веская причина, нет, нет, нет!

ни слова «веский», в голову лезут подвески!

итак, пресмыкающиеся меня не заебали лишь из-за того

что их нет в моей жизни, а нет их из-за заебавшего меня

чудака из зоопарка…

о боже, нет, только не слово «припарка»!

я ведь пишу нормальный стих, без всякой там рифмы

заебала она меня, заебала, хватит, кричу я, и сжимаю голову…

нет, говорю я себе, сынок, если ты так неупорядоченно будешь перечислять

все это, тебе вовек не добраться до дна колодца

итак, сядь поудобнее и разгибай пальцы….

 

Итак

сегодня утром

меня заебали: советник президента Молдавии Марк Ткачук

нет, он вовсе не тот олух с третьей дорожки, хотя, я уверен

он бы так же разбрасывал руки, барахтаясь

на пути опытных пловцов типа меня

и меня заебавших же

меня заебал президент Владимир Воронин, и это очень личное,

не вздумайте одергивать!

я не пропитан гражданским пафосом

но когда ты президент и ты заебал даже тех, кто не пропитан

пафосом

это повод по меньшей мере задуматься

олух из зоопарка меня заебал тоже

и олух, который не закрывает дверь с новейшим цифровым замком

на моем подъезде

засов моего Грааля

и та блондинка, которая хочет чтобы я научил ее

прозу писать, а спать со мной не хочет …

боже! прозу… мне и стих не поднять… одно «дрочит»

на уме, ну, ясное дело, поэтому я и кривляюсь тут

с подобием верлибра заебавшего белый стих

и вот я сижу на полу голый, сильный и мускулистый

станешь тут таким

обгоняя пять олухов с третьей дорожки и конкурируя

с опытными пловцами с пятой

и думаю, что зло можно победить, только сунув его в мешок

и утопив, 

и я леплю из пластилина куклу…

Это очаровательная блондинка, ее зовут советник президента Молдавии

Марк Ткачук, но на самом деле она – олух царя небесного из зоопарка,

Что не пускает меня посмотреть на змею-альбиноса

тут надо бы ввернуть что-то про хуй. Про хуй?! В смысле?

ну, змея, символы все дела… Знаешь, что, внутренний голос,

 ты меня тоже заебал. Заткнись! 

А в глубине души этот олух – вовсе не олух из зоопарка

а сам президент Владимир Воронин, который из дома выходя, 

не закрывает замок на новейшем кодовом аппарате

и едет на бассейн, где специально прыгает в воду на третьей, лидера

- моей!

дорожке, и плывет, разбрасывая руки, как раздерганный паяц. О!

вылепив куклу, я прячу ее в мешок, и еду топить

но на переходе меня сбивает автомобиль

красный, «Мазда»

и я надеюсь, что он раздавил и куклу и им всем

придет конец

вместе со мной

бульк

 

и все бы хорошо, но в лицо мне, из-под яркой лампбы

глядит врач в белом пажеском беретике

и говорит:

-          долго ты приходил в себя!

я что, жив, спрашиваю

а как же, отвечает он, как же,

ведь конец тебе придет на холме «Черепаха» при обстоятельствах, тебе

уже известных, и тобой описанных

послушайте, слабо сопротивляюсь я, цыганка нагадала моей матери

что я утону, так оставьте меня в покое

это наверняка, потому что она предсказала еще три вещи, которые сбылись

но о которых я вам рассказывать вовсе не обязан

так или иначе, а ваша чертова гора мне не грозит, поскольку я 

утону, понимаете
утону!

 

он глядит на меня внимательно и кивает:

-          да уж, в этот день польет

как из ведра

 

недалека агония 

агонией

буду

я

 

                                                   - 21 - 

 

не найдено, не брошено, не вырвано, не пройдено

ничего, из того, что предначертала

цыганка, заменившая собой судьбу, да и цыганки никакой не было, ее

в 1943 году скинули в ров под столицей Золотой Мордвы, Золотой

Молдавской Орды, стольного города Оргеева, и засыпали негашеной известью

с доброй вестью

отправили к Богу, да того нет, поэтому просчитались

но пятьсот золотых монет, которые она с месяц глотала в лагере ожидаючи смерти

цыгане народ запасливый, куда хуже нас, молдаван,

ушли вместе с ней под известь, в ров, старинный

надо ли говорить, что патлатая сука-История не дала вырыть новый ров палачам

а просто взяла старую игрушку

да приспособила под новые нуждишки

это было старинное ирригационное, а впоследствии фортификационное

сооружение

сооруженное сначала дикими Ордами монголов

и использованное впоследствии турками

а в середине 20 века в него складывали цыганву и жидов, от которых продохнуть не стало, и сыпали на них известь,

понаехали, блядь!

и все плакали, а кто не плакал, начинал потом пить, но что меня веселило

больше всего и всегда – ни один из ста двадцати отказавшихся от экзекуций солдат

не был не то, чтобы расстрелян, а даже наказан

хоть их и называли трусами за то, что они отказываются выполнять неприятную, нелицеприятную, но такую нужную для рейха работу

впрочем, местные жители и румыны вполне с предостаточным удовольствием делали то, что отказались делать 120 немцев

справедливости ради отмечу, что тех немцев, которые не отказывались, было гораздо больше

так или иначе, но мы с подружкой-Историей, расцепив чресла

приходим к единому мнению, что

иногда нужно, знаете,

иметь мужество проявить трусость

 

много вас таких мужественных,

так много, что, струсить некому, -

понаехали, блядь!

 

                                                    - 22 –

 

поцелуй меня нежно в губы, и лизни меня нежно в щеку

если я когда-нибудь сгнию в твоем теле под Оргеевым, -

-          я знаю, кем вырасту

персиком, лысым персиком, лысым, как бритый

по последней моде лобок

очаровательно гладким, гладковыбритым, очаровательным

так приятно есть персик, отмытый

от пены, самой последней, новой и потому дорогой

щетина загнана под кожицу

щетины ни видно, не слышно, - прямо совсем как

тех понаехавших, которых складывали во рвах и закапывали

я хочу знать, почему мы отводим глаза, когда заговариваем об этом,

меня поташнивает от запаха фаршированной рыбы, но неужели

этого достаточно для массовой экзекуции

мы хуже турок, те хоть говорят, что не виноваты в геноциде армян

а мы о своем молчим  

молчание приводит к повторению – это аксиома

простейшей мысли, почему мы не простейшие как инфузории

нас пытались убедить в том, что евреи и цыгане виновны во всем

в сороковом

как

приднестровцы в девяносто втором

и как русские сейчас

но я хочу спросить – стадо тупых баранов, по ошибке именующее себя народом,

сколько еще трупов, закопанных во рвах, нам понадобится, чтобы понять еще одну аксиому – источник страшнейших наших бед,

-          это мы сами 

 

мне говорят: ты живешь прошлым, ничего подобного

не случится больше, это же двадцать первый век

но я хочу спросить вас: почему в этой стране ужасы средневековья лет

повторяются

регулярно каждые пятнадцать- двадцать?

я понимаю, бляди и проститутки, что вы не по злобе разжигаете этот костер

что все вы, в сущности, славные парни

тем хуже – ваши глумящиеся морды дымят

обещанием дыма из печей

концлагеря

 

об этом никто не желает разговаривать, это называют бреднями,

но все молчат, или несут чушь, а потом опять молчат

приятно, знаете ли, замолчать в некотором роде постыдную вещь

вещь в себе

ненависть, а я не хочу думать ни о чем
кроме твоей груди четвертого, - но сдается, ты меня обманула,

наверняка пятый, -

размера

такие с одного раза хрен известью

засыплешь

на таких урожай богаче молока и меда

что по святой Земле

текли

той самой, которую обещал всем участникам

крестового похода ди-джей и резидент той вечеринки

Папа Римский

 

легко лить слезы на могиле цыганки

тому, кого ни разу не обокрал в поезде табор 

легко

эта легкость пугает

позвольте мне оплакать и тех, и этих, дать и вашим и нашим, - побыть, в общем, настоящим молдаванином, - обернуть и так, и этак, накормить волков отходами от овец, и благословить их всех пастырским посохом Андрей Первозванного

он подарил мне его, сдав пост у «Черепахи», сказал:

-          бери

что мне оставалось

я взял

и

понес

нес, нес, покатил и разбил

вылупилась ветка