Vladimir Lorcenkov

Poem (III)

                                         -   5 –

 

а сейчас я расскажу вам о литературе Молдавии

замечательной страны, раскинувшейся на 170 сантиметрах роста

100 см окружности груди и 40 см бицепса

ну, само собой, все эти восхитительные формы она приобрела

когда я взялся за ум и начал плавать плавать и плавать

 

самый известный замечательный великий востребованный

и модный на сегодняшний день молдавский поэт

это Франсуа Вийон

самый талантливый, глубокий и многослойный творец прозы

(слово прозаик так же омерзительно мне, как и Солнце)

это Апдайк, Сарамаго и даже немножечко Амаду

еще очень ценится в мире молдаванин Шарль Де Костер

а из новейших – молдаванин МакКинерни

а самый величайший скульптор Молдавии

это Микеланджело

тот

который Буонаротти

 

все это смешалось во мне, как в блендере

и стало мной. Поясню.

я утром беру блендер, бросаю в него зелень, сметану, морковь

горчицу, чуть коньяка, сливки, еще кое-чего

(говорю же – семейный рецепт, тайна!)

и в результате на завтрак к омлету

похожему на Молдавию

у моей прелестной жены - шатенки и меня –

чудный соус

и вы же не можете сказать, что у меня на завтрак – чудная зелень, чудные сливки, чудный коньяк чудна сметана или чудная морковь, ведь так

потому что все это уже фирменный семейный соус

которым так приятно поливать омлет

 

значит, и апдайк, сарамаго, немножечко, - капельку! Амаду

костера, маккинерни, буонаротти и еще сотни три других

великих ингредиентов

превратились во мне

в меня

все это – я

а уже не они

и я – великая молдавская литература

кстати, значит, - и они тоже

и мне плевать на ярчайший софизм, который

так и прет из последнего утверждения как соус

из блендера, когда зелени слишком много

когда я перебарщиваю с петрушкой 

видимо, раз прет софизмом

я переборщил

пересоусил

перезеленил

Апдайка

 

в любом случае без меня Молдавия это как омлет

без соуса и мне плевать что это тоже софизм, потому что мы ведь условились

будто Молдавия это я

 

в любом случае, в любой библиотеке мира вы можете найти

книги великих молдавских литераторов

перечисленных мной

а теперь снова о бабах, что?!

уже было?…

 

                                                        -  6 –

 

да что мы все о литературе да о Молдавии

давайте

черт возьми

наконец обо мне

вот уж тема для исследования тут вам никакое

изучение меловых слоев третичного периода на дне высохшего моря

и рядом не встанет, да и не ляжет, и вообще – просто не поместится

ведь я огромен

конечно, по меркам своей маленькой страны

 

начну пожалуй с лица, на него ведь в первую очередь смотришь

оно у меня податливое, как настоящая Молдавия

если что, будет по-восточному тонким и темным

а если турок погонят славяне, я пошире открою глаза

наконец, если никто не приедет нас аннексировать я, как и Молдавия

стану тем, кто она, в смысле, я, есть

великим Ничем

ведь на самом деле лица у меня нет – все эти бугорочки и складочки

легко разглаживаются, обвисают к земле, когда не нужно

ничего из себя представлять

 

мои пальцы тонки и утонченны, помню, когда я родился

вся семья – молдаване сельские, перебравшиеся в город

толпились вокруг люльки

и поражались тому, какие у меня интеллигентные руки

ну, допустим, не такие уж и -

против водородной бомбы они, например, не протестовали

но изящные, это да

руки человека, который в земле копаться не станет

и откуда в нем эта порода, спросил сам себя один из моих дедов

вырастет лентяй и фантазер

так оно и случилось, но позже, а сейчас я лежу

гукаю, машу тонкой работы руками изящно навстречу небу

а в толпе у кроватки затесалась

старая ведьма с веретеном

когда все отвернулись, она меня уколола в самое сердце

и с тех пор мои глаза стали глубокими и полными жалости к себе

я не знаю покоя и бродяжничаю

даже когда меня привязывают к большому майскому столбу

на праздник сожжения

солнечной Молдавии

 

так, остается немного, волосы черные и жесткие
вьются и кучерявятся

евреям я намекаю на таки происхождение и они меня любят

устроили племянника в садик для евреев

арабам говорю о прадедушке-денщике родом из Аравии

и они угощают меня шаурмой

я хорошо устроился, из-за этого у меня приятное крепкое тело

ноги не кривые, слава богу, не нужно выдумывать прадедушку-татарина

руки сильные, делать я ими ничего не умею, зато тяжести могу поднимать

а вот сердце

сердце

с дырой

в такую можно и кулак просунуть

сказал врач на рентгене, но штопать мы его не будем

может начаться пожар, война, случиться инфаркт, вторая мировая война повторится

потроится, вы имели в виду? 

что бы я не имел в виду, операцию мы делать не станем, страдайте дальше

понятно, доктор, спасибо

я не доктор, я та ведьма с вертлявым ветреным 

веретеном

помнишь меня?

еще бы!

 

так, что там осталось… а, самое-самое!

еще у меня есть… что? а, о

женщинах уже

было…  

 

                                                            -   7 –

 

о климате

он чудный, но не сегодня

нет, нет, сегодня - нет

ничего нет

сегодня я жара

жара я жаркая

начинаю к бассейну разбег и плюх. Поехали.

в этом городе  за чертой барометра

у которой высек цифру 30

Парацельс. Или Цельсий

Неважно. Жара

ты понимаешь, о чем я

так вот, в этом городе,

мы лежим на паласе, корытом

покрытом

шпильками, скрученными небрежно

пальцами

так приятно крутить, когда нечего произнести

палочками для ушей, ногтями, шерстью позавчерашнего кота

в углу плачет кошка: было свидание

палас покрыт всей этой чепухой

как пляж доисторических чудищ

палас белеет

останками динозавров

загоравших у Океана 

и среди костей, каменных ртов, позвонков и зубов

чудом двое живых

динозавров

что сохранились на кладбище

сородичей 

Я говорю о нас с тобой

этот город плывет в жаре

эти двое плывут в поту

ты говоришь: Может, переключить канал?

я склоняю мокрый висок с каплей

пота на ухе

к твоему мокрому животу

Океан покрывает нас вместе

я напишу об этом книгу, вот-вот, очень скоро

я все придумал, милая, и сюжет и канву, осталось закольцевать

мы лежим под водой, хлопая большегубыми, -

-       они у нас эротичные, -

ртами

отсутствие воздуха нас не смущает

как никогда не смущало

тех, кто жил в городе

живущем за чертой барометра

у которой высек цифру 30

Парацельс. Или Цельсий?…

 

в общем, я наглядно продемонстрировал,

надеюсь

что в жару я -

это ад

не другие, не яд, а именно ад

я

 

                                                        - 8 -

 

литература и утопленники это всегда тесно взаимосвязано

это чувствовал прекрасный молдавский писатель

джон стейнбек

это очень тонко чувствую я

ну, на то я и тонкая натура с тонкими пальцами

кстати, не подумайте, сами руки у меня что надо, сильные, мускулистые

мускусно-мужественные

это в душе я романтик и тонкий ранимый

снаружи я броненосец

самый распространенный его молдавский вид

броненосец таврический 

 

всеми брошенные стихи  пасутся у побережья

рубежей

Океана и гальки

всеми забытая женщина смотрит в глубь

пенистых морей неподалеку всплывает другая

женщина

 

она утонула в Консервном ряду

человека, притянувшего ее

за волосы ко дну звали, правильно, Стейнбек

 

и вот она всплыла

здесь

на побережье между океаном и галькой

сточенной копытами

всеми брошенных стихов 

 

                                                                - 9 -

 

когда-то я был Посейдон - это великий молдавский бог

которого мы с Христом свергли, когда надоело

бросать лучших женщин

в моря

я был Одиссей, это великий молдавский жулик

который уехал в Грецию без визы собирать апельсины

да и остался

сборщиком апельсинов, змей и коряг

на одной из которых впоследствии спасся от тайфуна

разрушившего микенскую цивилизацию 12 тысяч лет назад

а поскольку в районе Средиземного моря тогда не выжил никто

он сочинил о себе Одиссею

Одиссей Одиссею сочинил Одиссею

Одесную

От меня

 

 

тем не менее, я очень скучал без него, Одиссея,

потому что он это ведь я
а мне всегда себя не хватало.

правда, я?

не знаю, мне грустно, псы греют бока о горящий, стальной и мусорный бак

так много прилагательных на одну мусорку?

но разве что-то стоит большего

в этом грязном от дождя городе?

 

возьми мою руку

у тебя слезятся глаза

где ты пропадал сегодня, и что пил?

мокрый картон расползся

разве есть что радостное в этом мире?

 

видно боги изготовили его под себя

значит, я изготовил его под себя?

похитил нашу радость, оставив лишь мусорный бак

и расползшийся от сырости картон

знаешь, я был в доме ветров и оседлал одного

вот потеха была!

а брыкался ли оседланный ветер?

еще как, но я, когда Одиссей, муж умелый и ловкий

пустое, скажи, много ль ты видел?

ничего, что стоило бы слов

ты так боишься потратить их?

еще бы!

мне больше не дают слов в долг

 

я отсыплю себе пригоршню