Vladimir Lorcenkov/Владимир Лорченков

 

Путеводитель по Молдавии

- проза в стихах -

 В год тысяча четыреста какой-то…

… странно

я должен писать о Вийоне, а вспомнил Кокойты,

знаете, смешной такой человек с серьезным лицом

президент самопровозглашенной республики Осетия

еще есть президент самопровозглашенной республики Приднестровья

Игорь Смирнов

на днях я пожал ему руку

если бы я был националист, то отрубил бы ее себе

но я подлый и хитрый продажный корреспондент,

провокатор, враг государства внутренний

недруг 

кто там еще

в общем, я руку не отрубил и вряд ли соглашусь это сделать

слишком уж я ценю свою руку, руку Бога, руку Марадонны

и верю, что рано или поздно я закачу ей великой книгой

мяч в ворота

самого Господа – вратаря

поэтому я люблю свою руку, я часто холю и лелею ее

засыпаю самого чистого овса в кормушку, вычесываю из шерсти блох

подковываю серебром, ласково гляжу в глаза

огромные, карие, как у меня и говорю:

-          ну, что же ты, дружище? когда?

а она молчит и глядит в сторону, моя рука

наверное, ждет своего часа звездного и неповторимого

когда мы с ней забьем в ворота самого Господа-вратаря

а до тех пор мы жмем руки президентам самопровозглашенных республик

кстати, почему я вспомнил Кокойты?

Франсуа. Вийон. Год тысяча четыреста какой-то.

это, конечно, от беспомощности в создании рифмы

ассоциативный ряд, уводящий куда-то вдаль

я напоминаю себе свою мать, которая, рассказывая о ссоре

двух соседок

начинает почему-то всегда с рассказа о бабушках этих

достойных женщин, дедушках, как они познакомились,

размножились, породили детей, а те внуков

и вот внуки поссорились

так что нам придется продираться сквозь все это
нам - вам и мне

в противном случае мы можем застрять на каком-нибудь отрезке

глупой рифме «будь – нибудь» или «раз – сказ»

раз, да раз, вот и сказ, попробуй сначала 

год тысяча четыреста какой-то

вийон в постели слабость ощутил, набат гремит

и тянется рука к перу, чернилам, он хотя бы в рифму мог все это написать

а мне придется так, из междометий выбираясь, плести

сеточку больших и малых лэ

Итак. Год две тысячи шестой и я, без колокольного сопровождения

путеводитель по Молдавии черчу

начнем, пожалуй, - с чего там называли в больших и малых

энциклопедий, Ефронов, Брокгаузов,

чудная рифма – пакгауз, но я не знаю, что это такое

пожалуй, начать надо с названия?

Молдавия – страна, странная странствующая страна,

страна-странник,

знаете, к чему лукавить, Молдавия это я, и не нужно крутить у виска

револьвером, сейчас объясню – как ребенок в год

выглядит совсем другим человеком, чем в пять

и уж это совершенно не тот подросток,

что ворует деньги из кармана пальто отца, и кричит на мать

и уж не тот мужчина, не вспоминающий об этом

подвыпивший, что курит на террасе, и ждет девяти часов, чтобы пойти к любовнице 

но все же это один и тот же человек – я,

так и Молдавия – совершенно разные страны, непохожие друг на друга

но в то же время это – Молдавия

и это я

Молдавская советская социалистическая республика, республика Молдова, Молдавия, Приднестровская Молдавская Республика, Бессарабия 

знаете, мне повезло жить в каждой из них

если бы я был поэт, то сказал бы, что

во всех этих совершенно разных странах

всегда кем-то покоренных, время никуда не спешит, но это вранье

и я, не поэт, говорю правду – время у нас да, не спешит,

но и не медлит, его просто нет у нас

время ушло

я – Молдавия,

вот он я, Господи, вот он я, блядь, да глянь же на меня! 

знаешь, я понимаю теперь, почему у вшей красное брюшко, наверное

каждая из них думает, что Богу нет дела до

копошащейся массы серных насекомых, а вот если

она перевернется, то он на миг обратит внимание на красную точку, и взглянет на нее и полюбить

ее,

вот же он я, вот же, вот же!

бери меня, покоряй, оккупируй, присоединяй, отчуждай, аннексируй

ну, почему ты всегда передоверяешь меня кому-то другому

разве я надоел тебе? если да, то за что надоел?

и почем? и за сколько? не вынуждай меня просить по-собачьи

я этого даже своим любовницам не позволял,

господи, господи, господи, господи, ну

что

же

ты

молчишь

?!

ах, оставим истерику, я едва только начал, а уже готов плакать навзрыд

простите, это все гены, сентиментальный, как все молдаване

кстати, я молдаванин

поэтому я чуть-чуть русский, отчасти еврей, украинец

которых, правда, не существует?

белорус и поляк

что же, мы плавно переходим на характеристики

радушного гостеприимного народа  

итак, я молдаванин, поэтому люблю рассуждать

о пьянстве русских, напившись вечером под каштанами на проспекте Штефана

много выпив, становлюсь пугливым и подозрительным – в густом воздухе

местечка Кишинев мне чудятся крики погрома

доставляющие мне неизбывную радость, пся крев

ну, вы понимаете, что меня интересуют скорее пойманные на заднем дворе корчмы дочери-гимназистки, чем эти жестокие убийства

я же не зверь, черт возьми

радуюсь успехам белоруской экономики и уважаю лександра Григорьевича Лукашенко

президента признанной ООН и всем мировым сообществом Республики Белоруссия

а вовсе не какой-то

самопровозглашенной республики президента

Кокойты

блядь, прекратишь ты или нет насиловать эту рифму, яростно ревет она мне?!

я виноват, я больше не буду, прости меня, рука Бога

в общем, глядя на Александра Григорьевича я вспоминаю и о белорусских

корнях, мне приятно думать, что

чуть что

я всегда могу уехать в Минск, ну, или там, в Припять, в Брест, наконец

или Брест это в России? да по хер

мне приятно думать, что я могу уехать куда-то

приятно думать, что я – не зависимый

не независимый, а – не зависимый, а, блядь, как бы объяснить?!

в общем, мне приятно думать, что я не подсел на Молдавию

я всегда могу соскочить, я не завишу от дозы, вот так вот

после чего, как и полагается наркоману,

я несусь, стремглав голову склоня, за дозой

Молдавии

и получив ее, успокаиваюсь, потому что мы снова вместе

я полноценен – Молдавия это я, я это Молдавия, мы вместе

это я

добро пожаловать дорогие гости